Жизнь как подвиг

9 мая 2022, 7:33 | Общество 64

И снова на планете май. Кипенно-белое цветение садов, бездонная лазурь неба, солнце, умытое первыми грозами… Таким он был и семьдесят семь лет назад, в далеком сорок пятом. Победный май. Ликующий и скорбящий. Праздник «со слезами на глазах». Мы навсегда в неоплатном долгу перед теми, кто все свои силы, все мужество, а порой и саму свою жизнь положил на алтарь Победы.

Мы с детских лет чтим подвиг воинов-освободителей, с оружием в руках защитивших мир от фашизма, преклоняемся перед ветеранами войны, с благодарностью и скорбью возлагаем цветы к обелискам, вспоминая не пришедших с фронтов Великой Отечественной. И не всегда вспоминаем о тех, кто наравне с героями-фронтовиками ковал Победу в тылу – о женщинах тыла. А между тем, каждый день этих обыкновенных женщин был обыкновенным подвигом, маленьким шажком, ведущим в победный май сорок пятого.
В преддверии великого праздника Победы корреспондент «Земли трубчевской» побывала в гостях у одной из таких обыкновенных русских женщин, на хрупкие плечи которых легла невыносимая тяжесть военных и послевоенных лет, – Марии Григорьевны ХАБАРОВОЙ. Удивительная седовласая бабушка с живыми лучистыми глазами, которая, между прочим, этим летом готовится встретить свой столетний (!) юбилей, коротала время в ожидании гостей… читая газету! Отложив прессу, она, смущаясь, выслушала поздравления с наступающим Днем Победы, с интересом рассмотрела подарки, приготовленные для нее редакцией, и яркую поздравительную открытку, которую в рамках акции редакции «С Днем Победы, ветеран!» нарисовал ученик 3 «Б» класса Трубчевской школы-интерната Рома Гавриченков. Несмотря на преклонные лета, Мария Григорьевна оказалась прекрасной сказительницей: рассказ о ее непростой жизни длиной в век журчал уютным ручейком, уводил за собой в те давние суровые дни.
Мария Григорьевна родилась почти сто лет тому назад – 8 июля 1922 года на Украине, в деревеньке Старая Паперня (от украинского «папир» – бумага: в деревне в старину находился завод, на котором делали бумагу) Добрянского района Черниговской области. Машенька – стар-шая дочка в семье, была главной помощницей родителей. Трудолюбивая и ответственная, она присматривала за мла-дшими братом и сестрой, помогала в хозяйственных делах, была на хорошем счету в школе.
– Крестьянская жизнь – не «сладкий пряник», – грустно улыбается Мария Григорьевна, – чтобы земля тебя кормила, ее трудовым потом поливают…
А земли в Добрянском районе были плохие – песчаные. Бедно жилось жителям Старой Паперни. Поэтому, когда приехали в деревню «вербовщики», звавшие на работу в сибирские колхозы, люди, не задумываясь, снялись с насиженных мест, целыми семьями отправлялись «на заработки».
– Целый состав нас набрался, – вспоминает бабушка. – Двадцать вагонов семей – не шутка! Всю живность сдали, имущество, у кого какое было, с собой погрузили и – в путь!
Именно так и назывался колхоз, в который «определили» Машину семью: «Новый путь». В селе Голышманово Голышманского района Тюменской области, где он находился, их приняли «со всем удовольствием»:
– Выписали нам три центнера пшеницы, овощей, отцу дали в районе ссуду, на которую мы смогли купить домик – небольшой, но свой, уютный. Стали обживаться.
Был август, полным ходом шла уборочная страда. Отца сразу взяли кладовщиком на склад – принимать с полей урожай. Маруся хозяйничала по дому, помогала в колхозе, бегала с подружкой на танцы… Благодаря этой самой подружке, оказавшейся достаточно легкомысленной девуш-кой, Маша повстречала и своего «родного». Ей нравился симпатичный односельчанин Данька, но на танцы он водил не ее, а подружку. Но одна встреча перевернула их судьбы: в деревню к родственникам приехал молодой солдат, увидал в клубе Машину подружку, и из клуба они ушли уже вместе, как-то очень быстро поженились и уехали в его родной город Горький.

– Так я осталась без подружки, – смеется Мария Григорьевна. – А Данька – без партнерши по танцам. Пришла я в клуб. И он пришел. Потанцевали, разговорились, до дому проводил.
А на следующий день в дом к родителям Маши прибыли сваты: все честь по чести: «У вас – товар, у нас – купец, не отдадите ли вашу Машу за нашего Даниила?»… Так и поженились. Как оказалось, за две недели до войны…
Даня работал в колхозе трактористом. Весной-летом бригада его трудилась в полях круглосуточно, спали практически «в седле», ели на полевом стане. Машу, молодую жену тракториста, назначили «стряпухой»: с утра девушка собирала по деревне продукты, отправлялась в поле, варила немудреный обед, потчевала трактористов, а на ночь возвращалась домой.
– Однажды вернулась с полей, иду по деревне – тишина. Мертво все, – вздыхает она. – Оказалось – война… Шла, проклятая, уж полным ходом, а мы в Сибири своей благословенной и не знали… Дошла очередь и до нас, стали мужчины из деревни уходить на фронт. И Даня ушел…
Было ей в ту пору 19. Даниилу – 21. Парень попал на работы в шахты, под Пермь. Каторжный это был труд. В нечеловеческих условиях, в холоде, голоде, темноте. Даня заболел, стали отказывать ноги. Вместе с несколькими товарищами по работе Даниил от отчаяния решился бежать. Их поймали, судили «по закону военного времени», отправили в тюрьму на 4 месяца. Домой на «побывку» перед отправкой на войну Даня пришел на костылях. Так, на костылях, его и забрали на фронт: врач, осмотрев парня, пообещал, что при нормальном питании ноги восстановятся. Четыре месяца новобранец проходил обучение на радиста под Новосибирском, а потом оправился в действующую армию.
– Писем от него долго не было. Я ждала, ждала, – туманится живое лицо рассказчицы. – А перед боем Данька написал: «Идем в бой, живой вернусь – дам знать!». И тишина… Это было танковое сражение на Курской дуге. Кто был там, знает, какой это был ад: искореженные танки, раненые, убитые, изрытая перепаханная земля.
Вскоре из района пришла бумага. Не «похоронка», нет. – Сообщение о том, что Машин муж пропал без вести. Мир закачался, но устоял. Вдруг жив? Вдруг найдется? Тем более, что под сердцем у Марии уже теплилась маленькая жизнь – их с Даней доченька, маленькое папино продолжение на большой Земле…
– Мужчины наши насмерть бились с фашистами на фронтах, – рассказывает она. – А мы: старики да молодые девки, вдовы, солдатки – отдавали все силы работе в колхозе. Ох, тяжелые то были работы. Не женские совсем… А кто ж, кроме нас? Все – для фронта, все – для Победы… Мы жили этим. Сеяли хлеб, знаете, как? – оживляется она. – Берешь лукошко с зерном, становишься друг от друга на расстоянии 1,5 метра, идешь по распаханной земле, бросаешь зерна и с каждой горстью приговариваешь: «За Родину!», «За Победу!», «За Сталина!», «Уррррра!»… Сено косили вручную. На косы ставили грабельки специальные, чтоб колос ложился рядышком, ровненько. Снопы вязали, ставили. 50 соток за день – норма. Косишь, стараешься, рук-ног не чувствуешь. Устаешь, себя не осознаешь. А бригадир подходит: «Маша, кончай косить – повезешь зерно на быку на элеватор!». 20 километров. Лесом. А уж вечер пришел, страшно: бандиты в лесах бродили тогда. Бык – не конь, идет медленно, тычешь его палкой, тычешь, – смеется Мария Григорьевна, легко забывая давние страхи или не желая заострять внимание слушателей на грустном. – Свезешь все же, куда ж деваться…
Ездила Маша и в зимний лес по дрова, и за сеном – в поле:
– Стог высокий, снегом весь засыпан. Приедем с подругой, ходим вокруг – как забраться? Одна другую подсадит, веревку закинем, вскарабкаемся. Сначала снег счистим, потом уж сено в воз кидаем… Тяжелые работы были, но никто не жаловался, все силы отдавали.
Дочь Галю Мария родила аккурат на Рождество. Молодую маму бригадир «поджаливал» – поставил работать учетчицей на ферму: Маша принимала от доярок молоко, сдавала на завод. Вскоре сметливая девушка «доросла» до должности заведующей фермой.
Победа пришла в Сибирь с немногочисленными вернувшимися мужиками. Сердце Маши замирало от надежды при каждом таком возвращении, но про Даниила никто из земляков ничего не знал. Не вернулся к молодой жене ее «родной»…
В 1947 году Мария Григорьевна ушла из колхоза в сельский детский Дом, в котором воспитывались 200 сирот – наследие, оставленное войной. В должности агронома Мария вместе с детьми занималась уборкой урожая: овощи, зерно, фрукты. Все убрали, распределили на хранение. С окончанием уборочной агроном стал не нужен, Маша «переквалифицировалась» в повара.
– На огороде было легче-то, – вспоминает с улыбкой. – А повару двести ртов накормить надо. Встаешь в 5 утра, идешь в медпункт, выписываешь меню, потом – в контору за накладной, потом – на склад, получаешь продукты, тащишь на кухню. А там еще дров заготовь, печи растопи. Потом берешь детей, кто дежурный, садишься с ними картошку, овощи чистить. Варишь завтрак, кормишь. Пока котлы да тарелки помыл – надо обед готовить. Накормил, а уж и ужин пора стряпать… Все приберешь, котлы отмоешь, столовую, кухню в порядок приведешь. Домой притащишься, глядь – десятый час… Падаешь в кровать – то ли уснул, то ли сознание потерял – не знаешь…
Через некоторое время директором детдома назначили другого, на место повара он поставил свою родственницу, а Машу перевел на заготовку дров. Честно выполнив свою работу: напилив и наколов дров для столовой, Мария вместе с напарницей по «дровяной» профессии все же решили поискать «лучшей доли» на ее родине – Урале. Приехали в Свердловскую область, Шалинский район, поселок Шаля, сняли комнату, пошли устраиваться на работу.
– Идем мы мимо «Заготконторы», – хохочет Мария Григорьевна. – Смотрим объявление: «Нужны рабочие для заготовки дров». А нам-то не привыкать! Переглянулись и пошли. Дали нам «оборудование», участок леса выделили, и началась наша «лучшая доля».
Впрочем, вскоре жизнь Марии действительно изменилась: в суде появилась вакансия секретаря, и Машу, у которой было неплохое по тем временам образование в 7 классов, красивый четкий почерк и ответственный характер, взяли секретарем. 27 лет Мария Григорьевна проработала в суде. Выходила замуж второй раз, но недолго и неудачно: муж был патологически ревнив, в то время как сам не был обременен особой верностью в отношениях. А вот третий брак Марии стал наградой за все годы невезения в личной жизни. Станислав, Славик, которого Мария Григорьевна называет «суженый», прошел бок о бок с ней долгих и счастливых 33 года жизни, стал прекрасным отцом ее дочери, дедом внукам. К сожалению, Станислава уже нет в живых, но вспоминает о нем и рассказывает Мария Григорьевна с нескрываемыми теплотой и любовью.
Шли годы, дочь Галина выросла, вышла замуж, обосновалась с мужем на Брянщине, в селе Святске. Перевезла к себе и Марию Григорьевну со Станиславом. К тому времени работающие пенсионеры, они продали домик на Урале, переехали в Святск.
– Первое время я ревела навзрыд, – смеется Мария Григорьевна. – Так скучала по работе. Ну, не могу я без дела сидеть, не умею. Дочь попросила соседа – завхоза в Святской школе-интернате – найти мне работу. Он предложил мне пойти «ночной нянечкой» в интернат. Я с удовольствием пошла. Возилась с детьми, убиралась в комнатах. Тут как раз внучок младший родился – Женечка, я им стала заниматься, пока дочка на работе. Старшие-то уже большие были, самостоятельные. А Женя – малыш несмышленый. Вот я его с собой в школу стала брать. Потому, наверное, он и учиться хотел поскорее пойти: в 6 лет ревмя ревел: отдайте в школу – и все. А директор не берет – мал. Пришлось в Брянск письмо писать, просить, чтоб взяли шестилетку. Пришло согласие – раз так рвется учиться мальчик-то.
Когда в 1986 году случилась катастрофа на ЧАЭС, Святск оказался в зоне отчуждения. Семью Марии Григорьевны переселили в Трубчевский район, в село Усох. Выделили дом с огородом, внуки учиться пошли, бабушка занималась хозяйством, воспитанием. Но жизнь приготовила Марии Григорьевне, пожалуй, одно из самых страшных испытаний: один за другим умерли самые родные люди: муж – в 1990-м и в 1992-м – единственная дочь. Осиротевший одиннадцатилетний Женя (старшие внуки уже были взрослыми) оказался на попечении бабушки. Она его и вырастила. Дала образование, проводила в армию и встретила возмужавшего внука дома. Сыграла свадьбу, дождалась правнуков. У Марии Григорьевны – два внука и внучка, шестеро правнуков, трое праправнуков…
Жизнь ее – тихий подвиг женщины, отдававшей себя без остатка Родине, людям, семье. Пример для подражания и искреннего восхищения! Коллектив редакции от всей души желает Марии Григорьевне здоровья, мира и тепла, встретить свой столетний юбилей в кругу любящих и заботливых родных и близких, никогда не терять присущий ей оптимизм и необыкновенную силу духа!