«Немца «засундучила»!

---

– эта строчка из стихотворения, которое в редакцию «Земли трубчевской» на акцию «Военная реликвия» прислала наша чи­тательница, сразу за­помнилась нам: ее окказионализм (созданное по законам языка новое слово, нужное для определенной ситуации) ...

– эта строчка из стихотворения, которое в редакцию «Земли трубчевской» на акцию «Военная реликвия» прислала наша чи­тательница, сразу за­помнилась нам: ее окказионализм (созданное по законам языка новое слово, нужное для определенной ситуации) ве­селил и казался емким и пригодным для многих ситуаций, а текст хотелось перечитать еще не один раз.

Строго говоря, этот рассказ не совсем укладывается в рамки объявленной редакцией акции «Военная реликвия»: говоря о реликвии, мы подразумеваем в первую очередь нечто материальное, что долго хранится как память о человеке, о событии, об эпохе. Военная реликвия – вещественная память о войне: пожелтевшая фотография фронтовика, медаль в затертой бархатной коробочке, военный планшет, алюминиевая солдатская ложка… Память, заключенная в вещи, осязаема и наглядна. Но кто сказал, что память слова, этого уникального способа передачи информации, менее реальна?

Военный фольклор – стихи, песни, частушки, прибаутки, авторство которых в непростые военные годы отследить не всегда удавалось. Эта народная летопись войны хранит в себе память о «сороковых», о радостях и печалях, подвигах на передовой и в тылу, о военных буднях и праздниках нашего сильного духом, непобедимого народа, умеющего и пошутить, и пригрозить врагу, и метко припечатать его живым русским словом.

Стихотворение, которым мы хотим поделиться с нашими читателями, прислала в редакцию С. Н. Тарико. Для нее и ее семьи оно – память о военном детстве матери – Екатерины Федоровны (на снимках).

– Мамы давно уже нет в живых, – рассказывает Светлана Николаевна. – Но родные люди не уходят от нас насовсем, они живут в наших сердцах и душах, пока жива наша память о них.

Детство Екатерины Федоровны пришлось на страшные годы Великой Отечественной войны. Ее отец ушел на фронт из родной деревеньки Котляково и сгинул в битве под Москвой в конце 1941 года. «Без вести пропал», – сообщили жене Евдокии письмом. Так и осталась она одна с пятью своими детьми и двумя осиротевшими в начале войны племянниками, взятыми в семью.

Оккупацию и бесчинства фашистов ма-ленькая Катя знала не понаслышке, но, как и многие из тех, кто пережил это, повзрослев и обзаведясь собственной семьей, не любила много рассказывать о том страшном времени.

– А вот это смешное и задорное стихотворение, – говорит Светлана Николаевна, – автора которого мама не знала, а называла просто – «партизанским», она часто и с удовольствием рассказывала и мне в детстве, и позже – внукам. Можно сказать, что эта немудрящая поэзия стала нашей семейной военной реликвией, хранящей па-мять о войне, о родных людях, на долю которых выпала тяжкая и святая обязанность – встать на защиту Родины, мира, жизни. Вспоминая стихотворение, вижу родное лицо, лучистые морщинки вокруг смеющихся карих глаз, слышу мамин голос:

 

Ох, ругала я судьбу, вдруг война нагрянула –

занесло ко мне в избу немца окаянного.

Заставлял белье стирать, жарить кур награбленных,

а сам ляжет отдыхать, как Адам под яблоней.

 

Так вот дальше все и шло, делать было нечего.

Вдруг явились к нам в село партизаны вечером!

 

Заметался мой Адам, гнется в три погибели,

дескать, все тебе отдам, коль спасешь от гибели!

Дескать, спрячь меня в дому в этот час рискованный!

 

И открыла я ему свой сундук окованный!

Влез мой немец и притих – знать, было невесело.

Крышку вмиг закрыла я и замок навесила!

 

А сама пошла встречать гостя долгожданного.

Посмотри-ка, милый мой, на мое приданое:

что я отчубучила – специально для тебя немца «засундучила»!

О. АНЦИФЕРОВА.

Фото – из архива С. Тарико.